![]() |
![]() |
Так значит нет уверенности в часе,
И час не есть подробность места.
Час есть судьба.
(А. Введенский «Четыре описания»)
Нам
удалось получить PDF дела Александра Введенского. Оно было рассекречено 11 июня 2011, за 2 года до издания полного собрания «взрослого» Введенского «Всё» (М., 2013, «ОГИ»), где впервые были опубликованы воспоминания1 его пасынка Бориса Александровича Викторова о жизни с Введенским в Харькове, о его аресте, и о том, что за тем последовало. В начале 1994 г. Викторов был на правах родственника допущен в УСБУ Харькова ознакомиться с материалами дела Введенского2. В воспоминаниях он приводит их целиком, переписанные им при «ознакомлении» от руки. Теперь в поле общественного внимания попадает и сам документ, как своего рода памятник литературной биографии поэта и его отношению со временем.
Cегодня нас уводят из города Люблю всех и крепко целую. Надеюсь, что всё будет хорошо, и мы скоро увидимся. Целую всех крепко, крепко. А особенно Галочку и Петеньку. Не забывайте меня Саша». Записка эта представляет собой сложенныий в двенадцать раз тетрадныий лист в линеийку, пожелтевшиий, в потеках. На внешнеий стороне, на одном из квадратиков, образовавшихся при сложении листа, – следующиий, едва заметныи, ранее никем не приводившийся карандашный текст: «Нашедшего прошу отправить на Совнаркомовскую 8 кв 4 Викторовой». Кто-то из публикаторов3 писал, что записка была выброшена Введенским из окна тюремного вагона жене и детям. Ничего подобного не было, никакой тюремный вагон мы не провожали. Смутно припоминаю, что записку принес нам какой-то мужчина. Видимо, Саша подбросил ее в дороге, добрый человек ее подобрал и принес к нам в дом».
1) если А.Введенский в эшелонном списке действительно значится, значит он и в самом деле 2 месяца этапировался от Харькова в Казань, скончался за 3 дня до прибытия, и его тело (возможно) было передано в Казанскую больницу. Михаил Валерьевич Черепанов, работавший в Казанском Мемориале, восстановил имена похороненных из Казанской тюремной больницы за декабрь 41-январь, февраль 42-го. Их 78. Среди них не значится Введенский, хотя есть один «неизвестный». Собственно, это обстоятельство и провоцирует необходимость проверки наличия его вообще в эшелонном списке. Если он там обнаружится, то «неизвестный», вероятно – он. И тогда можно попробовать прояснить историю уже этого конкретного захоронения. 2) если в эшелонном списке Введенский не значится, то он не был посажен на поезд, а погиб на участке Харьков-Валуйки при невыясненных обстоятельствах и значит пока мы можем только считать его «пропавшим без вести» где-то на этой траектории. Проходила она, кстати, через место, о коем в «Ведомостях выбытия и движения эшелонов» (см. выше) сказано: «сгорело в селе Бутырки – 149 з/к». История эта изучена украинским Мемориалом ещё в 90-х годах и сохранена в воспоминаниях очевидцев. Но точная цифра сообщается нам «Ведомостями»: 149 з/к этого этапа были загнаны конвоем в большой сарай и подожжены. Среди них был украинский поэт и переводчик Владимир Ефимович Свидзинский (1885-1941), арестованный в Харькове в тот же день 27 сентября 41-го года, что и Введенский и с тем же обвинением.5 В воспоминаниях очевидцев сохранились как раз 2 этапных партии, идущие одна за другой через несколько дней, в точности как указано в «Ведомости»: те 588 и 600 з/к. Однако, судя по всему, Введенский шёл не в одной партии со Свидзинским (они и содержались в разных Харьковских тюрьмах: во внутренней тюрьме НКВД и на Холодной Горе, и должен Свидзинский был ехать в Иркутск, а не в Казань), а с артистом Григорием Михайловичем Дроздом, того же 1904 года рождения, с той же статьёй 54-10, ч.II (пораженческие настроения и т.п.) и взятого в тот же день 27 сентября в Харькове, что и Введенский. Он-таки доехал до Казани, где и был освобождён и после войны работал диктором на Харьковском радио. Он и считается единственным личным свидетелем этапирования и гибели Введенского в пути. Он сообщил, что Введенский погиб в пути от дизентерии, но полного доверия его сообщения у родственников Введенского не вызывали, так как тот был на всю жизнь травмирован и запуган, уклонялся от разговоров на эту тему. Не могу, к сожалению, разделить взгляд М.Мейлаха на арест Введенского, как на ««превентивный»… практиковавшийся перед приходом немцев» в отношении неблагонадёжных и подозрительных. По его мнению, это подтверждается и тем, что Григорий Дрозд по прибытии в Казань был отпущен. Но дело в том, что эти предоккупационные акции были как раз строгим исполнением распоряжений сверху: отпускали не потому, что брали «на всякий случай», а потому что некуда было уже сажать: из-за эвакуации тюрьмы в тылу были перегружены. А по Бериевскому приказу гораздо больше заключённых в эвакуировавшихся районах должны были поэтому, наоборот, – погибнуть, а не быть отпущенными. Женщин, малолеток и бытовых заключённых, судя по рапортам тюремщиков, насчитывалось совсем немного, иногда и 10% не набиралось. А с к-р статьями поступали так, что за полгода с начала войны из 17873 заключённых в западной Украине было в тюрьмах без суда и следствия расстреляно 8789 человек (в «предложении» ЦК ВКПб ещё от 5.03.1940 оговаривалось: «применять расстрел без вызова арестованных и без предъявления обвинения»). Это половина!! И если это «превентивные меры», то и весь большой террор – «превентивная мера»? ![]() Интересно, что тема времени как одна из трёх основных в поэзии Введенского проявилась и в самой истории его гибели. Вспоминается «нет уверенности в часе» из «Четырёх описаний», когда читаешь следственные показания как Александр Иванович постоянно колебался с решением оставаться ли ему в Харькове или уезжать. Сыграло роль 2 главных обстоятельства: «Жалко было расставаться с семьёй» (А.Введенский) и «Последнее время у меня почти каждый месяц бывали припадки, так как я болею эпилепсией» (Г.Викторова), ну и то, конечно, о чём написал Борис Викторов, что тёща Введенского очень беспокоилась за младшего сына Владимира, остававшегося без них в Харькове рыть окопы, и что в вагоне была такая давка, что все вокруг только и ждали, чтоб они вышли наружу. Интересно и то, что «час» Введенского в его жизни связан с поездом: первый раз он был арестован в 31 году, когда он ехал в поезде на юг, второй раз потому, что НЕ поехал в поезде в Алма-Ату, куда должен был отправиться с семьёй в эвакуацию. Кроме того, по словам Григория Дрозда, в поезде Введенский и скончался. Есть в поезде какой-то знак скоромимоходящей отчужденности. И на этом фоне речь поэзии Введенского, спонтанная, как в детской импровизированной игре, «ничья», «всешняя» и «никакая» как раз очень этому знаку под стать и естественно выглядит. Но чем больше в ней этого «общего никакого» тем ясней в ней сам автор, не укладывающийся в литературные нормы своего времени ни в том, что изображалось в его стихах, ни в том, как они построены, ни в самом языке понятий, которым он разговаривает. Поэтическое высказывание Введенского, конечно, – парадокс, а не абсурд6. Именно что свободное и творческое инакомыслие. Абсурд – это не по его части вообще. Абсурд – это когда автора антифашистских стихов на плакатах «Окон сатиры» о бомбящих Гитлера советских самолётах («красных соколах боевых»), осуждают и лишают жизни за профашистскую агитацию. «Не забывайте меня» (последние слова последнего письма) Нет, нет, ни в коем случае не забудем. +++ Для библиографической точности к 5 агит-стихам Введенского 1941 года, приведённым в воспоминаниях Б.Викторова, следует, наверное, добавить и упомянутые в отчёте Книжной палаты УРСР управлению Харьковского КГБ 25 февраля 1964 года (он тоже приложен к делу) ещё 4 публикации А.Введенского на Украине, 2 из которых – переводы его на украинский и 2 – по-русски: 1) Годинник в коробочцi.(Оповiдання для дiтей дошк.вiку). З рос.мови пер.М.Пригара. (Харкiв-Одеса), Дитвидав, 1937. 16 с. 20000 пр. 2) Повiсть про дiвчинку Машу. Пер. з рос. М.Дукун i Н.Забiла. Харкiв-Одеса, Дитвидав, 1937. 87 с. 20000 пр. 3) Самый счастливый день. (Рассказ для детей младш. возраста. К., Детиздат), 1939, 20 с. 20000 экз. 4) Наташа и пуговка – Первое мая и девочка Мая7 (Рассказы для дошк. возраста). Рис. И. Дайца (К), Детиздат, 1940. 28 с. с илл. 20000 экз. +++ Отдельно надо бы и назвать имена «вершителей судеб»: Примечательно разделение по лицам на проведение допросов-доносов и допросов-свидетельств с подсудимым и его женой: –– доносы собирал старший оперуполномоченный 3-го управления НКВД УССР сержант госбезопасности Богуславский. А дали их двое: директор худ.фонда Дворчик Михаил Абрамович (род. в 1903 г.) зав.сектором обл.радиокомитета Плахтин Иван Алексеевич (род. в 1907 г.) – допрашивал же подследственного А.Введенского и свидетеля, его жену Галину Викторову и предъявлял обвинение Введенскому старший следователь 3-го управления НКВД УССР сержант госбезопасности И.В.Дубок всё дело шло за подписью зам.наркома внутренних дел УССР майора госбезопасности Савченко арест 27 сентября 1941 г. санкционировал пом.прокурора Чедоков (?) постановление об обыске и аресте подписали: ст. оперуполномоченный 2 отд. 3 упр. НКВД УССР сержант госбезопасности Богуславский нач. 2 отд. 3 упр. НКВД УССР лейтенант госбезопасности Герсонский зам. нач. 3 упр. НКВД УССР ст. лейтенант Медведев ____________________ 1 Б.А.Викторов «Александр Введенский и мир, или Плечо надо связывать с четыре» в книге: Введенский А.И. «Всё» (М: ОГИ, 2013), с.446. 2 В деле помещены также запросы 1991 г. Ю.Андреева от «Библиотеки поэта» на предоставление доступа к делу Введенского 41 г. М.Мейлаху, а также – к делам Хармса 32 г. и 41 г. – Мейлаху и Эрлю, составителям двухтомника Введенского 1993 г. В июле-августе дело Введенского было-таки направлено в группу общественных связей УКГБ по г.Ленинграду для ознакомления с припиской «устная договорённость имеется». В 1989 и в 1990 г. в ознакомлении с делом Введенского отказали В.Маясову и Э.Акопову из гильдии сценаристов при Союзе кинематографистов СССР, запросившего его для М.А.Вишневецкой, «кинодраматургу, работающей над сценарием научно-популярного фильма о детском писателе А.И.Введенском». 3 Писал про это «окно тюремного вагона» М.Мейлах в своём предисловии к двухтомнику А.Введенского (М., 1993, с.37: «…жена и дети смогли подойти к поезду, в котором его увозили, а он – перебросить ей через окно записочку»). 4 Олег Романiв, Iнна Федущак «Захiдноукрапнська трагедiя 1941» (Львiв-Нью-Йорк, 2002, с.390),) 5 Этим объясняется одновременная проверка и по делу Свидзинского на этапе реабилитации Введенского, в 1964 году вошедшая в его дело. 6 Друскин Я.С. "Коммуникативность в творчестве Александра Введенского" ("Театр", №11, 1991 г., с.80). Прочитать статью или скачать файл можно тут, 7 В 1961 году опубликован в переводе на украинский вдовой Введенского Г. Викторовой. |